Неординарные преступники и преступления. Книга 10 - Алексей Ракитин

незлобный, но дурак, такой, знаете ли, жизнерадостный идиот, всегда энергичный, бодрый, громогласный, с улыбкой на губе, вечно пытающийся пошутить [как всегда, неудачно], эдакое зримое воплощение 33-х несчастий. Если Володя Ч. шёл магазин — магазин закрывался на переучёт прямо перед его носом, если он направлялся в поликлинику — там выявлялся туберкулёз, и всех случайных посетителей направляли в тубдиспансер на обследование, если он являлся в военкомат — то даже обладателей заветной советской справки «форма 9» [бронь от призыва на основании учёбы в ВУЗе из особого списка Министерства высшего образования СССР] призывали на действительную военную службу…

В общем, человек-авария. Ходячая катастрофа.

Несмотря на общую тупизну, Володя Ч. закончил ленинградский Военмех и принялся лепить карьеру. Поскольку к инженерному труду он был неспособен ввиду общего низкого уровня интеллектуального развития, то карьеру он стал строить на ниве общественно-политической работы. Пошёл в профком, оттуда выдвинулся в бюро комсомола оборонного завода, стал ходить с папочкой и в галстуке, и для дальнейшего карьерного роста понадобился ему партбилет. Долго у него не получалось записаться в коммунисты, будущие товарищи по партии, видимо, низом живота чувствовали, что сей персонаж будет их скорее компрометировать, нежели помогать, но… но сей необыкновенный оригинал в конце концов бюрократическую стену протаранил, и перед его энтузиазмом сдались даже коммунисты. Уж на что коммуняки являлись крючкотворами и формалистами, но перед напором Вовочки Ч. сдались даже они. В начале августа 1991 года мечта идиота сбылась! Вова Ч. получил заветную краснокожую книжицу…

А через 2 недели приключился ГКЧП, и КПСС распустили. И знаете что? Терзают автора порой смутные подозрения, что если бы Володя Ч. не подался в коммунисты, то наша общая история последних 30 с лишком лет оказалась бы совсем иной.

1899 год. Подражатели

Середина декабря 1898 года запомнилась жителям Чикаго дурной погодой — снегопад сменялся дождём, дождь — снегопадом, а на озере Мичиган, похожем больше на море, нежели на замкнутый водоём, ревели нескончаемые штормы. В России о подобной погоде говорят, что в такой день добрый хозяин собаку за порог не выгонит. Осень в том году никак не могла закончиться, а зима — начаться.

Согласно широко укоренившемуся кинематографическому штампу, в дурную погоду свершаются дурные дела. В реальной жизни это, конечно же, не совсем так, вернее, совсем не так, но по странному стечению обстоятельств интересующая нас мрачная история действительно началась в мрачный, отвратительно промозглый день 16 декабря.

Примерно в 4 часа пополудни из дома № 186 по Рейсин-авеню (Racine av.) в Северном Чикаго вышел крупный, даже дородный мужчина с большой холщовой сумкой в руках, внутри которой угадывались очертания коробки. Завидев вагон «конки», он ускорился, явно рассчитывая вскочить на подножку. Появление мужчины не осталось незамеченным находившимися в вагоне людьми, вагоновожатый даже чуть придержал лошадей, облегчая мужчине возможность запрыгнуть на ходу.

Электрические трамваи появились в Чикаго в 1903 году, а до той поры на протяжении почти трёх десятилетий по улицам города разъезжали их предтечи — вагоны «конки». Это был транспорт неспешный, дешёвый и безопасный, благодаря небольшой скорости движения — не более 10 километров в час — в вагон «конки» можно было без труда запрыгнуть на ходу. И выпрыгнуть тоже…

При этом некоторые из пассажиров «конки» обратили внимание на дым, поднимавшийся над домом, из которого вышел мужчина с холщовой сумкой. Но именно в ту минуту никто не придал этой мелочи значения, во-первых, потому что было сумеречно и на фоне низких облаков дым не очень бросался в глаза, а во-вторых, потому, что в те времена дым над жилым домом не всегда являлся сигналом тревоги — источником его мог быть огонь в камине или печи.

Вагон «конки» отправился по своему маршруту, а дым над домом № 186 становился с каждой минутой всё гуще и через некоторое время привлёк внимание людей на тротуарах. Когда дым повалил из окна 2-го этажа, стало ясно, что источником его является отнюдь не камин в комнате — в доме явно начинался пожар!

В Чикаго того времени существовала, наверное, лучшая противопожарная служба в мире. Причиной тому являлась историческая память как местного населения, так и политиков о так называемом «Великом пожаре», уничтожившем в октябре 1871 года большую часть города. Страх перед повторением подобного бедствия стал неотъемлемой частью массового сознания нескольких поколений чикагцев. Поэтому дым над домом № 186 по Рейсин-авеню не оставил никого равнодушным. Едва только раздались первые крики «пожар! огонь! дым из окон!», как из магазина, аптеки и бара, расположенных неподалёку, последовали телефонные звонки в пожарную часть.

Не прошло и 10-ти минут, как экипажи 10-й пожарной роты уже прибыли к горевшему дому и живо приступили к тушению огня. Буквально за четверть часа дело было сделано, огонь потушен, угроза большого пожара устранена. Эпицентр возгорания находился в чулане в большой квартире на 2-м этаже. Пожарный по фамилии Тэгни (Tagney) быстро установил источник пламени, явившегося инициатором пожара — таковым стал неисправный патрон под электрическую лампу накаливания. Патрон этот не крепился к потолочному светильнику в чулане, а свободно висел на длинном проводе, возможно, лежал на полке, и его можно было брать в руку, подобно фонарик. В патроне остался цоколь лампы, стеклянная колба которой разбилась при тушении огня. После того, как Тэгни вынул цоколь из патрона, оказалось, что внутренняя часть последнего покрыта копотью, свидетельствовавшей о проскакивании искры, возможно, неоднократном.

Поскольку этот момент может показаться современному жителю России не вполне понятным, следует пояснить, что электрические патроны и цоколи американских ламп накаливания того времени не походили на привычные нам. Европейские цоколи — они восходят к патентам немецкой компании «Siemens» — имеют винтовой профиль и вкручиваются в патрон тремя оборотами, благодаря чему обеспечивается надёжная посадка лампы в патрон и плотный контакт исключает искрение. В американский патрон лампочка фактически не вкручивается, а вставляется специальным выступом на цоколе в L-образную прорезь в патроне. Конструкция эта удобна для быстрой замены перегоревшей лампы, но старые изношенные патроны не гарантируют жёсткую посадку цоколя лампы на штатное место, в результате чего образовавшийся люфт является источником искрения. Коротко говоря, европейские электрические патроны, безусловно, лучше и безопаснее американских — это непреложный факт, с которым могут спорить разве что сами американцы, но опровергнуть его они не в силах.

Американские лампы накаливания имели гладкие цоколи и не вкручивались в электрический патрон — они вдвигались к него и фиксировались поворотом на четверть оборота. Лампы легко вставлялись и извлекались, однако добиться их надёжной фиксации в старых патронах было делом весьма непростым. По этой причине старые электрические патроны нередко искрили